/

Роботы и ИИ уже управляют российскими заводами, но специального закона для них нет. Разбираем, кто отвечает за травму от манипулятора, кому принадлежат решения алгоритма и что производственной компании сделать прямо сейчас.

Евгения Дашкевич

Практикующий юрист в сфере IP/IT, BETOBELEGAL

По данным Национальной ассоциации участников рынка робототехники (НАУРР), в 2025 году российские предприятия установили более 7 000 промышленных роботов — это рекорд за всё время наблюдений.

Роботизированные линии уже есть в сфере в автомобилестроении, металлургии, фармацевтики и пищевой промышленности. Параллельно активно внедряется промышленный ИИ: системы предиктивного обслуживания оборудования, алгоритмы контроля качества, ИИ-диспетчеры складской логистики.

Но специального закона, который регулировал бы отношения «робот — работник — работодатель — государство», в России до сих пор нет.

На сегодняшний день кибербезопасность беспилотного транспорта в России регулируется пересечением нескольких правовых актов — специального законодательства для ВАТС пока не принято, однако ряд требований уже является обязательным.

В законе прописано: ответственность за вред, причинённый источником повышенной опасности ( она распространяется на промышленных роботов).

В законе прописано: требования безопасности к машинному оборудованию, в том числе роботизированным установкам.

В документе прописано: требования безопасности к промышленным роботам и роботизированным системам.

В законе прописано: распространяется на биометрические системы контроля доступа и видеоаналитику на производстве.

В документе прописано: рамочный документ, определяющий приоритеты развития ИИ — без обязательных требований к операторам.

В законе прописано: обязанности работодателя по охране труда при эксплуатации оборудования, включая автоматизированные линии.

Это самый острый и наиболее частый вопрос, с которым производственные компании приходят к юристам. Рассмотрим три базовых сценария.

Сценарий 1. Робот работает в штатном режиме, но рабочий нарушил зону безопасности
Если работодатель надлежащим образом выполнил требования охраны труда (огородил рабочую зону робота, провёл инструктаж, разместил предупреждающие знаки), то ответственность за несчастный случай может быть частично или полностью возложена на самого работника. Однако работодатель обязан доказать соблюдение всех требований ст. 212 ТК РФ и соответствующих ГОСТов. Документальная база здесь критична: журналы инструктажей, карты оценки рисков, акты проверки оборудования.

Сценарий 2. Причина травмы — техническая неисправность или сбой алгоритма управления
Здесь применяется статья 1079 ГК РФ об ответственности за вред от источника повышенной опасности. Работодатель как владелец оборудования несёт ответственность независимо от вины. Единственное основание для освобождения — это доказательство того, что вред возник вследствие умысла самого потерпевшего или непреодолимой силы.
При этом работодатель вправе предъявить регрессный иск к производителю оборудования или разработчику программного обеспечения управляющей системы на основании ст. 1095–1098 ГК РФ, если докажет, что неисправность была обусловлена дефектом, допущенным при производстве или проектировании.

Сценарий 3. ИИ-система приняла автономное решение, повлёкшее ущерб
Это наиболее юридически сложная ситуация. Алгоритм предиктивного обслуживания, самостоятельно запустивший аварийную остановку линии, или система управления конвейером, изменившая параметры процесса без согласования с оператором, здесь российское право пока не даёт однозначного ответа.
Действующая доктрина: ИИ не является субъектом права, следовательно, ответственность в любом случае несёт юридическое или физическое лицо — оператор системы, разработчик алгоритма или производитель оборудования. Разграничение ответственности зависит от условий договора между этими субъектами и фактических обстоятельств инцидента.

Как суды будут разрешать такие споры на практике, пока открытый вопрос. Российской судебной практики по автономным решениям ИИ ещё не существует. Первые прецеденты и сформируют то, как законодатель будет двигаться дальше.

Трудовой кодекс и подзаконные акты устанавливают конкретные обязанности, которые производственные компании нередко недооценивают при внедрении роботизированных систем.

Оценка профессиональных рисков (ОПР) — обязательна при введении нового оборудования. Робот существенно меняет характер производственных рисков: одни угрозы устраняются, другие появляются (столкновение с манипулятором, поражение электрическим током, киберфизические риски). ОПР должна актуализироваться.

Специальная оценка условий труда (СОУТ) — при роботизации рабочего места характер и условия труда меняются. Если работник из оператора превращается в технолога-наладчика, СОУТ подлежит внеплановому проведению.
Инструкции по охране труда — должны учитывать специфику взаимодействия человека с роботизированным оборудованием: зоны безопасности, порядок экстренной остановки, запрет входа в рабочую зону в период работы манипулятора.

Требования ГОСТ Р ИСО 10218 — устанавливают обязательные технические параметры безопасности: защитные ограждения, датчики присутствия человека, кнопки аварийной остановки. Несоответствие ГОСТу при несчастном случае — прямой аргумент в пользу вины работодателя.

Системы оптимизации технологических процессов генерируют новые решения, которые могут иметь значительную экономическую ценность. Но кому они принадлежат?

Российское законодательство об интеллектуальной собственности (часть четвёртая ГК РФ) исходит из того, что автором произведения или изобретения может быть только физическое лицо — человек. Результат, созданный автономно нейросетью без творческого вклада человека, формально не охраняется авторским правом и не может быть запатентован.

На практике это порождает несколько практических вопросов:

• Если инженер использовал ИИ как инструмент для разработки нового техпроцесса и внёс в результат существенный творческий вклад, то патент оформляется на инженера (или его работодателя как на служебный объект). ИИ в патентной заявке не фигурирует.
• Если алгоритм самостоятельно оптимизировал производственный параметр и результат представляет коммерческую ценность — компания может защитить его как ноу-хау (коммерческую тайну) по ст. 1465 ГК РФ. Этот режим не требует регистрации, но требует реального соблюдения режима секретности.
• Программный код самого ИИ-алгоритма охраняется как программа для ЭВМ по ст. 1261 ГК РФ — это авторское право принадлежит разработчику или работодателю, если разработка велась в рамках трудовых обязанностей.

В договорах с разработчиками промышленных ИИ-систем необходимо чётко разграничивать, кому принадлежат результаты работы алгоритма в ходе эксплуатации. Стандартные лицензионные соглашения этот вопрос, как правило, не закрывают.

Автоматизация неизбежно меняет структуру занятости. Юристы производственных компаний сталкиваются со следующими вопросами: как законно уволить работников, чьи функции взял на себя робот? Обязан ли работодатель предупреждать о роботизации заранее?

Сокращение численности или штата работников (ст. 81 ТК РФ) — законный способ высвобождения персонала при роботизации. Требуется: уведомление работника за два месяца, предложение подходящих вакансий, выплата выходного пособия. Центр занятости уведомляется за два месяца при массовом увольнении.

Важный нюанс: суды всё чаще проверяют, действительно ли упразднённая должность не существует, или это попытка скрыть незаконное увольнение под видом роботизации. Если компания через три месяца нанимает человека на аналогичную позицию — высок риск признания увольнения незаконным.

Изменение условий труда (ст. 74 ТК РФ), если в связи с роботизацией меняются технологические или организационные условия, работодатель вправе в одностороннем порядке изменить условия трудового договора (кроме трудовой функции), предупредив работника за два месяца. При несогласии — предложить вакансии или расстаться с выплатой компенсации.
Обязанности уведомлять профсоюз о планах роботизации российское трудовое право прямо не предусматривает, в отличие, например, от немецкого законодательства. Однако при наличии коллективного договора, содержащего соответствующие условия, такая обязанность может возникнуть из него.

Современные производственные системы активно собирают данные о работниках: системы контроля доступа с распознаванием лиц, мониторинг движений для оценки производительности, носимые датчики для оценки состояния здоровья.

Биометрические персональные данные — особая категория, обработка которой требует письменного согласия работника (ст. 11 Федерального закона № 152-ФЗ). Согласие должно быть свободным: работодатель не вправе обусловливать заключение трудового договора предоставлением биометрии. Принуждение к согласию фактически означает его недействительность.
Штраф за нарушение — до 500 000 рублей по ст. 13.11 КоАП РФ, а при повторном нарушении — до 18 миллионов рублей.

С учётом возрастающей активности Роскомнадзора в части проверок производственного сектора, этот риск становится вполне материальным.

Европейский регламент об ИИ (EU AI Act), вступивший в силу в 2024 году, вводит жёсткую классификацию ИИ-систем по уровню риска. Промышленные роботы и ИИ-системы, управляющие критической инфраструктурой, попадают в категорию «высокорискованных» систем с обязательными требованиями к прозрачности, объяснимости и надёжности.

Для российских производителей, экспортирующих продукцию или планирующих выход на европейский рынок, это означает де-факто обязанность соответствовать EU AI Act вне зависимости от российского законодательства.

Российский проект закона об ИИ, разрабатываемый Минэкономразвития, концептуально близок к европейскому подходу, однако имеет принципиальные отличия: отечественный регулятор делает акцент на стимулировании внедрения ИИ, а не на ограничениях.

Начать стоит с базового: в российском праве до сих пор нет определений «промышленный робот», «автономная система управления производством» или «оператор ИИ». Без понятийного аппарата любой спор превращается в дискуссию о терминах ещё до разбора существа дела.

Дальше — сертификация. Оборудование проходит обязательную оценку соответствия, а программные алгоритмы, управляющие этим же оборудованием, никакой регуляторной аттестации не требуют. То есть физический манипулятор проверяют, а мозг, который им управляет, нет.

Отдельная проблема со страхованием. Стандартные полисы страхования ответственности работодателя нередко содержат исключения для «программных сбоев» — и суды трактуют эти формулировки широко. Застрахован ли бизнес от инцидента с ИИ-системой на самом деле, становится понятно только в момент, когда страховщик отказывает в выплате.

Корпоративное измерение тоже остаётся в серой зоне. Если ИИ-система планирования производства повлияла на финансовые результаты компании и решение оказалось ошибочным, вопрос об ответственности конкретных людей внутри организации закон не регулирует вообще.

Наконец, трудовые гарантии при автоматизации в России не кодифицированы. Нет обязательных программ переобучения, компенсационных фондов или квот на сохранение занятости — всё это существует в ряде европейских стран, но не у нас. Работник, которого заменил робот, защищён только общими нормами ТК.

Первое, с чего стоит начать — юридический аудит всех роботизированных участков и ИИ-систем. Проверить соответствие ГОСТ Р ИСО 10218, требованиям охраны труда и 152-ФЗ. Это не формальность: аудит создаёт доказательную базу, которая при инциденте может стать разницей между выигранным и проигранным делом.

Параллельно — оценка профессиональных рисков. Её нужно актуализировать при вводе каждой новой роботизированной линии или ИИ-системы, влияющей на производственный процесс. Роботизация меняет характер рисков, и старая ОПР этого не отражает.

Отдельное внимание — это договорная работа с поставщиками оборудования и разработчиками ПО. В договорах должны быть прописаны SLA на обновления безопасности, гарантии работоспособности алгоритмов и порядок перехода ответственности при инцидентах. Без этого в случае сбоя компания останется с претензией, но без адресата.

Если на производстве используется биометрия — системы распознавания лиц, датчики состояния работников — согласия нужно оформлять отдельным документом, не встраивать их в трудовой договор. Суды и Роскомнадзор к этому придираются в первую очередь.

Для ИИ-систем управления производством стоит разработать внутренний регламент эксплуатации: кто из операторов вправе вмешиваться в автономные решения алгоритма, в каких ситуациях и в каком порядке. Пока такого регламента нет, зона ответственности размыта.

Результаты работы ИИ-систем — оптимизационные решения, новые параметры процессов — имеют коммерческую ценность, и этот вопрос нужно закрывать в договорах с разработчиками заранее. По умолчанию ценные результаты лучше переводить в режим коммерческой тайны.

И последнее: закон об ИИ находится в разработке, и по опыту с законом о ВАТС переходный период может оказаться очень коротким. Компании, которые начнут готовиться сейчас, окажутся в значительно более комфортной позиции, чем те, кто будет перестраиваться в авральном режиме.

Российское право регулирует промышленных роботов и ИИ на производстве фрагментарно. Охрана труда, ответственность за вред, персональные данные — эти вопросы имеют применимые нормы уже сегодня. Но целый пласт отношений — ответственность за автономные решения алгоритмов, статус ИИ-созданных объектов интеллектуальной собственности, трудовые гарантии при автоматизации — остаётся в серой зоне.

До принятия специального закона об ИИ производственные компании находятся в ситуации, когда инцидент разрешается по общим нормам гражданского и трудового права без предсказуемого результата. Превентивная юридическая работа: аудит, договорная фиксация ответственности, регламенты эксплуатации ИИ становятся реально работающим инструментом управления рисками.

Другие статьи цикла о правовом регулировании ВАТС:
→ Легализация беспилотного такси в России: закон о ВАТС, Яндекс роботакси и запуск в 2026 году
→ Кто отвечает за ДТП с беспилотником: ответственность при аварии с ВАТС
→ Кибербезопасность беспилотного транспорта: правовые требования и риски

Не является юридической консультацией. При возникновении конкретной правовой ситуации обратитесь к квалифицированному юристу.

21 марта 2026 года

Хотите обсудить ваш проект?

Заполните форму ниже. Мы свяжемся с вами в ближайшее время, чтобы уточнить детали.